Оксфорд и Кембридж. Непреходящая история  - Петер Загер

С энтузиазмом, как и большинство его сверстников, отправился он в 1914 году на войну: «Чего хочет от меня Бог, так это чтобы я преуспел, колотя немцев». Уже год спустя Руперт Брук умер в возрасте двадцати семи лет в госпитале на корабле в Средиземном море. То, что Брук погиб не на поле боя, а от укуса насекомого, не вполне вязалось с образом национального героя Англии. Однако Черчилль, в то время первый лорд Адмиралтейства, посвятил смерти «поэта-солдата» пламенный отклик в газете The Times. И на пасхальной службе 1915 года, вскоре после смерти поэта, настоятель церкви Св. Павла цитировал строки из сонета Брука «Солдат»: «Коль я умру, знай вот что обо мне: / Есть тихий уголок в чужой земле, / Который будет Англией всегда…» Руперт Брук был похоронен в оливковой роще на эгейском острове Скирос. Аура золотой юности и ранняя смерть сделали его романтической легендой, символом потерянного поколения Первой мировой войны и, к сожалению, выразителем глубоко укоренившихся антинемецких настроений.

Более поздние биографы Брука последовательно развенчивали «золотого мальчика». Однако все его слабости, ограниченность лирики и натужная техника стихосложения – все это растаяло, как мед в чае, и миф о Гранчестере остается нетронутым. Деревня давно стала местом паломничества туристов, воплощением романтизированного английского стиля. Гранчестер это «Англия навсегда», как написано в рекламном буклете Orchard, идиллическое убежище, где былые имперские амбиции удовлетворяются «тихим уголком в чужой земле» где-то за Брюсселем. А мы, лежа в зеленых шезлонгах и попивая чай под цветущими яблонями, на самом деле лежим в окопе английской души. Только это объясняет страстность, с которой принц Чарлз и другие кембриджцы защищали это кафе, когда торговцы недвижимостью хотели отдать его территорию под застройку.

«Но Гранчестер, ах, Гранчестер! / Ты мир святой вдали от дел…» Мир и покой, собственно, здесь можно найти только зимой. От кафе в саду толпа паломников движется в паб с ярким портретом поэта, потом в церковь, башенные часы которой так и не остановили, и дальше к старому дому викария, последнему пристанищу Руперта Брука, «где тень каштанов над рекой / дарила благостный покой». С 1980 года – и это настоящее святотатство для многих поклонников Брука – там живет автор скандальных романов, бывший политик и бывший заключенный Джеффри Арчер. На его письменном столе стоят песочные часы, сделанные специально для него. Песок пересыпается из одной колбы в другую за два часа. По этому таймеру он и пишет свои бестселлеры, ставя долларовые мировые рекорды. С тех пор вошла в обиход гранчестерская шутка об Арчере, парафраз из строки Брука: «Ах, есть ли еще деньги для меня?» Арчер был золотым мальчиком консерваторов, «бестселлером Маргарет Тэтчер», ее верным защитником и любимым автором, человеком разных карьер и интриг, прозванным Лордом лжи в английской прессе, банкротом, миллионером, мастером закулисных игр в Палате общин, поднявшимся до Палаты лордов, потом скатившимся вниз после сексуальных скандалов, обвинений во взятках и лжесвидетельстве, отсидевшим тюремный срок, а теперь превратившимся в маленького Гэтсби на задворках Гранчестера. В пабе Руперта Брука его видят редко, встретить его можно разве что по воскресеньям в церкви, где дирижирует хором его жена Мэри Арчер.

С xiv века церковь Гранчестера относится к приходу Корпус-Кристи-колледжа, а сама земля входит во владения Кингз-колледжа. Крестьяне и доны, «люди с великолепными сердцами», как называл их Руперт Брук, нашли последний приют на старом, обнесенном стеной кладбище. Его академический статус значительно повысился в 1986 году, когда два лихенометриста (специалисты по лишайникам) в 1986 году обнаружили здесь кое-что еще: шестнадцать разновидностей улиток, сорок четыре вида лишайников и тридцать шесть видов мха, включая редкий подвид Tortula papillosa.